Jump to content
Sign in to follow this  

От голливудских домогательств и иракского оружия до украинских селфи и путинских виолончелей

Sign in to follow this  
News bulletin

13 views

Отдел расследований «Медузы» уже подвел итоги прошедшего десятилетия для материалов в своем любимом жанре, вышедших в российских СМИ. Теперь пришло время назвать самые важные публикации за десять лет в мировой расследовательской журналистике. Отбирать их было еще сложнее: каждый год в мире выходили сотни статей, не менее важных, чем те, которые вошли в этот список. Поэтому подборка «Медузы» — это скорее обзор тенденций, а не исчерпывающий список лауреатов главных журналистских премий. Подборка неизбежно получилась довольно американоцентричной: весь мир медиа так или иначе ориентируется на методы и тренды, которые задают американские СМИ — от традиционных расследований в жанре «журналист меняет профессию» до «журналистики больших данных» и расследовательских подкастов.

Расследование нераскрытых убийств в США

Томас Харгроув, агентство Scripps Howard News Service. 2010 год

Хотя сам феномен журналистских расследований, связанных с обработкой больших массивов данных, появился вместе с первыми суперкомпьютерами в начале 1970-х (например, Филипп Майер в газете Detroit Free Press с помощью вычислений предсказывал вероятность возникновений массовых беспорядков в городе), само выражение «журналистика данных» впервые появилось только в 2009 году. А уже в следующему году вышло расследование сотрудника новостного агентства Scripps Howard News Service Томаса Харгроува. В нем Харгроув не только проанализировал данные о сотнях тысяч нераскрытых убийств в США при помощи специально написанного для этого алгоритма, но и выложил их в открытый доступ для всех детективов-любителей в интернете.

В серии публикаций Харгроув доказал, что из-за неэффективности работы полицейских в некоторых городах США раскрываемость убийств в них упала с 90% в 1960-е годы до 60% и даже ниже в 1990-е. И это несмотря на общее падение уровня насильственных преступлений и появление новых методик криминалистической экспертизы вроде анализа ДНК. Если вы хотите кого-нибудь безнаказанно убить, писал Харгроув, это лучше делать в Детройте, Новом Орлеане или Чикаго, чем в Денвере, Филадельфии и Сан-Диего. Он же обнаружил, что кластеры похожих убийств, сконцентрированных в одном регионе, могут помочь выявить активных серийных убийц.

Уникальные данные, собранные и проанализированные Харгроувом — чтобы их получить, ему пришлось рассылать бесконечные запросы в ФБР, — помогли не только обозначить проблемы, но и находить конкретные решения. Например, именно разработанный им алгоритм помог поймать Даррена Деона Ванна, задушившего как минимум семь женщин в городе Гэри, штат Индиана. Правда, точнее будет сказать, что находки Харгроува помешали местной полиции и дальше игнорировать все признаки работавшего в их округе серийного убийцы: при помощи местного патологоанатома журналисту удалось убедить полицейских открыть дело и арестовать подозреваемого. К сожалению, ссылка на оригинальный проект Харгроува на сайте агенства Scripps Howard News Service давно не работает, ее можно найти только в интернет-архиве. Но с тех пор Томас Харгроув с коллегами-журналистами, криминалистами и бывшими полицейскими основал проект Murder Accountability Project, на сайте которого выкладываются все данные о нераскрытых убийствах в США с 1965 года вместе с алгоритмами для их обработки и визуализации.

Как пиар-фирма Bell Pottinger предлагала свои услуги диктаторам

Bureau of Investigative Journalism/Independent. 2011 год

PA / ТАСС

В 1998 году лорд Тимоти Белл основал одну из самых известных и влиятельных пиар-фирм в мире, Bell Pottinger. Если вы помните обошедшую весь мир фотографию Александра Литвиненко незадолго до его смерти от отравления полонием в Лондоне в 2006 году, то это личная заслуга Белла, давнего друга Бориса Березовского: именно он отправил своего фотографа в госпиталь, где умирал Литвиненко, и разослал фото журналистам. Мертвенно-бледный Литвиненко с выпавшими волосами, побелевшими губами и запавшими глазами во всем мире стал буквальным олицетворением коварства Владимира Путина, готового убивать своих противников самыми показательно жестокими методами.

Поэтому невозможно не увидеть мрачную иронию в том, что несколько лет спустя, в начале нового десятилетия, само название Bell Pottinger стало синонимом для беспринципных пиарщиков, готовых за кровавые деньги отмывать имидж самых отвратительных диктаторов. Собственно говоря, Белл занимался этим еще до основания фирмы имени себя: на президентских выборах 1989 года в Чили он консультировал бывшего министра финансов при правительстве Пиночета, Эрнана Бючи (впрочем, это не помогло последнему — и Бючи проиграл кандидату от христианских демократов с огромным отрывом, положив конец диктатуре Пиночета).

Но в 2011 году только что образованное при факультете журналистики лондонского City University «Бюро расследовательской журналистики» (Bureau of Investigative Journalism) выпустило на первой полосе газеты The Independent расследование о том, какие еще услуги и кому готовы оказывать Bell Pottinger. Журналисты пришли к пиарщикам со скрытой камерой под видом представителей правительства Узбекистана — и им выложили весь пакет услуг.

Менеджеры Bell Pottinger хвастались, что по просьбе своих клиентов могут в течение суток организовать звонок тогдашнего британского премьера Дэвида Кэмерона премьер-министру Китая с просьбой поддержать бизнес-проект, перечисляли других высших британских чиновников, к которым у них есть доступ. А также, что для того времени было в новинку, предлагали услуги по переписыванию негативных статей в Википедии и даже изменению поисковых результатов в гугле. За миллион фунтов стерлингов Bell Pottinger готовы были, например, сделать так, чтобы по запросу в духе «нарушения прав человека в Узбекистане» Google в первую очередь выдавал ссылки на позитивные статьи в блогах, написанные сотрудниками фирмы. Разразился большой скандал. У Лондона сформировался устойчивый имидж столицы «черного пиара», с которым пообещал бороться даже упомянутый менеджерами агентства Дэвид Кэмерон.

Оказалось, что позитивный имидж можно купить все-таки не за любые деньги, и к концу десятилетия Bell Pottinger сама развалилась под тяжестью скандалов, с ней связанных. Фатальным для фирмы оказалось решение подписать контракт с семьей южноафриканских бизнесменов Гупта, связанных с правящей партией тогдашнего президента ЮАР Джейкоба Зумы, и по их заказу разжигать расовую ненависть в стране ради политической выгоды своих клиентов. После того как об этом контракте узнали журналисты в ходе очередного расследования деятельности Bell Pottinger, совет директоров уволил лорда Белла из его собственной компании, потом ее покинули все клиенты, в 2017 году Bell Pottinger окончательно обанкротилась и перестала существовать.

Сам лорд Тимоти Белл умер в конце 2019 года в возрасте 77 лет, разгромленный и опозоренный.

Богатства первой семьи Азербайджана

Хадиджа Исмаилова, OCCRP. 2012 год

В США и других странах первого мира журналистские расследования могут привести к отставкам, банкротствам и даже тюремному сроку для их фигурантов: влиятельных политиков, чиновников и бизнесменов. Но не стоит забывать, что для остального мира это скорее исключение — и чаще бывает наоборот. В 2012 году азербайджанская журналистка Хадиджа Исмаилова в сотрудничестве с международным «Проектом по расследованию организованной преступности и коррупции» (OCCRP) в своих расследованиях описала, как семья президента Азербайджана Ильхама Алиева через офшорные компании владеет золотыми приисками на западе страны, а также компанией, получившей государственный подряд на строительство концертного зала для проведения «Евровидения-2012» в Баку. Через два года Исмаилову арестовали по обвинению в попытке доведения до самоубийства своего коллеги по азербайджанскому филиалу «Радио Свобода» (потом он отозвал свои обвинения). Исмаилова провела в тюрьме полтора года и вышла на свободу после массовой международной кампании в ее поддержку.

Изнанка американской мясной промышленности

Тед Коновер, Harperʼs. 2013 год

Тед Коновер — яркий представитель второго поколения американской традиции «новой журналистики», так называемого иммерсивного метода, в котором журналист не просто пассивный и анонимный наблюдатель, а активный участник событий, которые он описывает как литературную историю. Ради своих репортажей Коновер ездил в товарных вагонах с бродягами и пересекал южную границу США с нелегальными мигрантами, подробно описывая их быт, устраивался надзирателем в знаменитую нью-йоркскую тюрьму Синг-Синг, работал таксистом на престижном горнолыжном курорте Аспен в горах Колорадо.

Статья «Путем всея плоти», опубликованная в 2013 году в журнале Harperʼs, — это еще одно расследование в классическом жанре «журналист меняет профессию». Коновер устроился инспектором на мясокомбинат в Небраске и следил за качеством мяса в убойном цеху. Каждый день он проходил с каждой из пяти тысяч туш весь путь — от еще живой коровы в загоне за секунды до оглушения специальным пистолетом, через разделочный конвейер и до перемалывания некондиционных обрезков в «розовую слизь» — дешевый наполнитель для фарша. Тут, конечно, нельзя не вспомнить знаменитый роман любимого в Советском Союзе писателя Эптона Синклера «Джунгли» о мрачной изнанке американской мясной промышленности в начале XX века — и Коновер тоже цитирует Синклера в своей статье, напоминая, что именно под впечатлением от романа конгресс США ввел обязательную государственную инспекцию на всех скотобойнях. Забавно, что и компания Cargill, на одном из комбинатов которой работал Коновер, в своем ответе на статью Коновера назвала ее «выдумкой» ради сенсации и запугивания публики в духе «Джунглей» — хотя Коновер не обнаружил никаких ужасов вроде рабочих, падающих в промышленные мясорубки и съедаемых заживо крысами. Напротив, за исключением нескольких шокирующих деталей вроде пораженных гнойными нарывами и раковыми опухолями коровьих печенок, которые ему приходилось отбраковывать, автор встретил солидарность между простыми работягами — белыми американцами и мексиканскими мигрантами. Они показывали ему, новичку, как ловчее обращаться с ножом, возмущались видео, на котором рабочие другого мясокомбината мучили коров, и считали, что занимаются достойной работой за хорошие деньги. Хотя практически все страдали от боли в натруженных кистях и едва могли начать смену без пары-тройки таблеток обезболивающего.

Коновера ужаснула скорее стерильная эффективность этой гигантской машины для убийств тысяч живых существ в сутки. И хотя в финале он даже не стал вегетарианцем, как предполагал, садясь за эту историю, Коновер пишет, что стал куда более тщательнее подходить к выбору мяса, которым питается. «Путем всея плоти» — это не сенсация, после которой перепуганная аудитория клянется навсегда отказаться от гамбургеров, а правительство вводит новые запреты (один из героев статьи, ветеринар, даже ворчит, что городские жители, не имеющие никакого понятия о скотоводстве или мясной промышленности, поддаются какому-нибудь очередному политкорректному увлечению и переворачивают целые сектора сельской экономики).

Но журналистские расследования не всегда приводят к шокирующим открытиям: точно и беспристрастно описать процессы, обычно скрытые от глаз читателя, — это тоже мастерство, в котором у Коновера мало конкурентов в современной журналистике.

Химическое оружие в Ираке

Кристофер Джон Чиверс, The New York Times. 2014 год

Elise Amendola / AP / Vida Press

Фотография госсекретаря США Колина Пауэлла, гневно трясущего пробиркой с неким белым порошком, который якобы представлял собой образец спор сибирской язвы, была сделана на заседании Совета безопасности ООН в 2003 году, за несколько месяцев до вторжения в Ирак. С тех пор ее регулярно приводят в пример лжи властей США для оправдания очередной войны. Никакой сибирской язвы и другого оружия массового поражения на вооружении армии Саддама Хусейна так и не нашли, то есть противники войны были правы, а американский повод для вторжения — ложным.

Однако какое-то химическое оружие в Ираке все-таки было, показало расследование New York Times в 2014 году. На протяжении всей оккупации Ирака американские солдаты и их союзники натыкались на спрятанные в схронах и заброшенных складах ржавые артиллерийские снаряды, из которых сочилась зловонная жидкость, вызывавшая ожоги и другие болезненные симптомы поражения боевыми отравляющими веществами типа горчичного газа и зарина. Квалифицированной медицинской помощи солдаты не получали, а информация об этих инцидентах замалчивалась командованием армии США.

И не случайно: выяснилось, что это остатки программы по производству химического оружия, которую Саддам Хусейн разработал в начале 1980-х годов во время ирано-иракской войны. В разработке этой программы самое активное участие принимали западные страны, в том числе США, которые хотели отомстить Ирану за захват заложников в американском посольстве в Тегеране в начале Исламской революции в 1979 году. На протяжении всех 1980-х немецкие компании строили химические заводы под видом фабрик по производству пестицидов, а британские и американские поставляли химикаты для производства отравляющих веществ. А после того, как к 2014 году большая часть территории Ирака оказалась под контролем ИГИЛ, возникла неиллюзорная опасность, что эти запасы химического оружия попадут им в руки.

Показательно, что это расследование вышло именно в The New York Times — газете, которая сыграла важную роль в подготовке вторжения в Ирак 2003 года, опубликовав серию статей со ссылками на иракского эмигранта-перебежчика. Его заявления о наличии у Ирака оружия массового поражения оказались ложью, а репортеру газеты, бравшей у него интервью, пришлось с позором уволиться.

Российские военные на Украине делают селфи

Саймон Островский, Vice News. 2015 год

Саймон Островский, американский журналист советского происхождения, вел репортажи с востока Украины с самого начала конфликта в 2014 году. В апреле он по приказу «народного мэра» Славянска Вячеслава Пономарева был задержан местными пророссийскими ополченцами и три дня провел в плену, подвергаясь избиениям и допросам. В 2015 году интернет-телеканал Vice выпустил, пожалуй, самое известное расследование Островского, за которое тот получил несколько самых престижных наград в мировой журналистике: «Солдаты, которые делают селфи». Островский по постам «ВКонтакте» дотошно восстановил путь, проделанный бойцом 37-й мотострелковой бригады Бато Дамбаевым от блокпоста в Углегорске до его дома в Улан-Удэ — этот только нарождавшийся жанр цифровых расследований вскоре получит огромную популярность. Чтобы не осталось никакого сомнения, что это именно те места, в которых фотографировался Дамбаев, Островский сам поехал в каждую точку и сфотографировался именно в этом месте и в той же позе. Расследование Островского — одно из самых убедительных доказательств присутствия российских военнослужащих на Украине — и не просто добровольцев или «отпускников», а именно кадровых военных в составе боевой группы.

Расследование Саймона Островского о российских солдатах на Украине
VICE News

Сам Дамбаев после участия в составе своей бригады в боях под Дебальцево вернулся домой в Улан-Удэ. А Саймону Островскому с тех пор отказываются выдавать визу в Россию.

Расследования Островского и его последователей имели и другие последствия — хотя, вероятно, не те, на которые рассчитывали журналисты. В 2019 году поправки к закону «О статусе военнослужащих» запретили российским военным публиковать фото со службы. Причем их немедленно начали арестовывать за нарушение этого запрета.

«Панамский архив»

Международный коллектив журналистов. 2016 год

Все началось с того, что в 2015 году некий человек, предположительно сотрудник панамской юридической фирмы Mossack Fonseca (он так и остался анонимным), связался с журналистом немецкой газеты Süddeutsche Zeitung и передал ему архив документов этой фирмы. Результатом стало самое масштабное международное журналистское расследование с ощутимыми глобальными последствиями.

Объем этого архива во много раз превышал все самые известные предыдущие «сливы» информации: от своего неизвестного источника Süddeutsche Zeitung получила 2,6 терабайта данных. Для сравнения, объем выложенных Wikileaks в 2010 году дипломатических телеграмм составлял 1,7 гигабайта, а самый крупный «слив» финансовых документов журналистам в 2013 году, известный как Offshore Leaks, весил 260 гигабайт. Немецкие журналисты поняли, что в одиночку им такое количество документов не обработать: в архиве было больше 11 миллионов файлов, охватывающих период с 1970-х годов по настоящее время. Поэтому они связались с Международным консорциумом журналистов-расследователей (ICIJ).

В итоге над архивом больше года совместно работали 107 изданий из 80 стран, в том числе журналисты российской «Новой газеты». Результатом стали сотни публикаций на разных языках, раскрывшие роль Mossack Fonseca — лишь одной из многих подобных компаний — в мировой индустрии офшоров. Клиентами Mossack Fonseca, чьи документы попали к журналистам, были как минимум 12 действующих на тот момент и бывших лидеров государств и глав правительств — включая тогдашнего короля Саудовской Аравии Салмана, президента Украины Петра Порошенко, премьер-министра Италии Сильвио Берлускони и премьер-министра Исландии Сигмюндюра Давида Гюннлейгссона. Последний в результате публикации «Панамского архива» был вынужден уйти в отставку: журналисты узнали, что на его жену были зарегистрированы офшорные компании на Британских Виргинских островах. Кроме первых лиц, в «Панамском архиве» нашлись сотни чиновников, спортсменов (например, Лионель Месси, который при помощи услуг Mossack Fonseca уходил от налогов, за что получил 21 месяц условного срока) и других знаменитостей.

В числе российских фигурантов списка оказались жена президентского пресс-секретаря Дмитрия Пескова Татьяна Навка с офшорной компанией на тех же Виргинских островах (сам Песков незадолго до публикации расследования о «Панамском архиве» туманно предупреждал о неких «информационных вбросах»; сама Навка отрицала наличие такого офшора) и ряд депутатов Госдумы, которые не включили свои иностранные активы в декларации.

Но самым интересным героем офшорных документов стал респектабельный виолончелист Сергей Ролдугин, солист и дирижер Мариинского театра, народный и заслуженный артист России, а также давний друг семьи Владимира Путина. Из расследования OCCRP и «Новой газеты» по материалам «Панамского архива» выяснилось, что компании, зарегистрированные на Ролдугина, через сложные схемы с невозвратными кредитами от российских банков и близких к Путину бизнесменов проводили средства на миллиарды долларов. С тех пор за Ролдугиным закрепилась репутация «кошелька Путина». А после того, как сам Путин в ответ на вопрос журналистов о богатствах своего друга ответил, что тот тратит все эти деньги на дорогие и редкие виолончели, родился мем «виолончель Ролдугина» как синоним коррупции и тайных богатств (например, один из самых популярных анонимных каналов в русскоязычном телеграме называется «Футляр от виолончели»). 

«Прачечная». Трейлер
Netflix

А в конце 2019 года на экраны вышел основанный на истории «Панамского архива» фильм «Прачечная» (Laundromat) режиссера Стивена Содерберга — с Мерил Стрип, Гэри Олдманом и Антонио Бандерасом в главных ролях. Правда, роль журналистов в нем сводится к одной безымянной блондинке, которая не знает, что такое офшоры.

Расследования сексуальных домогательств Харви Вайнштейна в NYT и The New Yorker

The New York Times и New Yorker. 2017 год

Kevin Hagen / Getty Images / AFP / Scanpix / LETA

Два расследования, вышедшие одновременно в The New York Times и The New Yorker в октябре 2017 года, завершили карьеру одного из самых влиятельных голливудских продюсеров и дали начало эпохе #MeToo. Как выяснилось из этих расследований, Харви Вайнштейн, сооснователь компании Miramax, обладатель многочисленных престижных кинонаград и продюсер десятков фильмов, включая «Криминальное чтиво», «Убить Билла» и «Влюбленный Шекспир», годами домогался актрис, требуя от них оказывать ему сексуальные услуги в обмен на помощь в карьере.

Киноиндустрия знала об этом, но никто — ни жертвы, ни коллеги Вайнштейна, ни журналисты — не осмеливался заговорить, боясь мести одного из самых могущественных людей Голливуда. Более того, когда Вайнштейн узнал о готовящихся расследованиях, он начал им активно противодействовать: как писал журнал The New Yorker, продюсер нанял частных детективов, чтобы собирать досье на журналистов и актрис, выступавших с обвинениями против него, с целью их дискредитировать. Вайнштейну это никак не помогло: его уволили из собственной компании, лишили членства в киноакадемиях, подвергли остракизму и в конце концов арестовали по обвинению в изнасиловании (впрочем, потом выпустили под залог в миллион долларов).

Всего в домогательствах и изнасилованиях Вайншейна обвинили больше 80 женщин, среди которых актрисы Азия Ардженто, Роуз Макгоуэн, Гвинет Пэлтроу, Ума Турман и многие другие, а также сотрудницы его компаний и другие работницы киноиндустрии. Первые публикации в New York Times и New Yorker и последующие за ними с новыми обвинениями против Вайнштейна, а затем и других известных фигур Голливуда (например, Стивена Сигала), имели поистине глобальный эффект (который так и стал называться: «эффект Вайнштейна»). Они заставили каждого влиятельного мужчину подумать о том, не может ли его поведение сделать и его объектом обвинений в сексуальных домогательствах. Они же оборвали или подпортили немало голливудских карьер (среди прочих — Луи Си Кей и Кевин Спейси) и породили всемирный и многоязычный флешмоб #MeToo, в рамках которого женщины — и некоторые мужчины тоже — делились в соцсетях пережитым опытом сексуального насилия. 

Расследование в жанре подкаста

Подкаст In The Dark, 2-й сезон. American Public Media. 2018 год

Когда речь заходит о журналистских расследованиях по мотивам реальных преступлений в форме подкаста, первым в голову приходит, конечно, Serial, дебютировавший в 2014 году: десятки миллионов прослушиваний, престижные медианаграды, и вообще это практически синоним жанра true crime в мире подкастов. На протяжении 12 эпизодов первого сезона десятки миллионов слушателей вместе с ведущей Сарой Кениг пытались разгадать загадку — убил американец Аднан Сайед свою подругу Хэ Мин Ли в 1999 году в Балтиморе или нет. 

Менее известен другой подкаст In The Dark производства некоммерческой студии American Public Media в Миннесоте — хотя он гораздо ближе к настоящему журналистскому расследованию, чем к радиодокументалистике первого сезона Serial. Разница как минимум в том, что авторы In The Dark провели полноценное расследование с реальными, ощутимыми последствиями для его героев и открыли новые факты, а не просто поговорили со всеми участниками запутанного дела и пришли к выводу, что все не так однозначно — как это было с первым сезоном Serial.

Первый сезон In The Dark вышел в 2016 году и разбирал убийство 11-летнего Джейкоба Веттерлинга в сельской местности штата Миннесота. Журналисты выяснили, что убийца все это время спокойно жил рядом с местом преступления и продолжал похищать и растлевать других мальчиков — при полном бездействии и некомпетентности местной полиции, судмедэкспертов и даже ФБР. Во втором сезоне, вышедшем в 2018 году, команда In The Dark не просто доказала наличие расовых предрассудков прокуратуры и многочисленных процессуальных нарушений в деле афроамериканца Кертиса Флауэрса, которого обвиняли в убийстве четырех человек в 1996 году, но и оказала решающее влияние на исход дела. Когда в декабре 2019 года Флауэрса после 23 лет в тюрьме наконец выпустили под залог, судья цитировала в своем решении подкаст In The Dark.

Условия работы модераторов Facebook

Кейси Ньютон, The Verge. 2019 год

Успехи первой половины десятилетия (Марк Цукерберг на обложке журнала Time, первый миллиард пользователей, успешный выход на IPO) к концу 2010-х обернулись для компании Facebook целой чередой скандалов. Компанию обвиняли как в распространении фейковых новостей, так и в безуспешных попытках с ними бороться, а также в потворстве массовому сбору данных о своих пользователях компаниями вроде Cambridge Analytica.

А в начале 2019 года публичному имиджу Facebook был нанесен очередной удар: интернет-издание о технологиях The Verge выпустило расследование об условиях труда модераторов фейсбука. Источники The Verge описали условия труда в компании Cognizant, одном из подрядчиков Facebook, как «обстановку, постоянно балансирующую на грани хаоса». Модераторам приходится отсматривать огромное количество сцен пыток, убийств, насилия, сексуальных извращений и прочего шокирующего контента, модерировать его по постоянно меняющимся правилам — при этом практически без права на ошибку. Работники Cognizant жаловались на постоянный стресс, усугубляемый тем, что на рабочем месте они не могут даже передохнуть и с комфортом сходить в туалет — очередь в каждую из немногочисленных уборных в их здании отнимает у них большую часть перерыва. И, поскольку они работают не на саму компанию Facebook, а лишь на одного из многих ее подрядчиков, им не полагается никаких привилегий, которыми могут похвастаться сотрудники головной компании. Получают за такую работу модераторы в среднем в 10 раз меньше, чем средний сотрудник Facebook, пишет The Verge.

А в следующем расследовании издания, вышедшем спустя несколько месяцев после первого, говорится, что одна из сотрудниц Cognizant умерла от сердечного приступа прямо на рабочем месте, не выдержав стресса, — и в здании не оказалось ни одного дефибриллятора, который мог бы спасти ей жизнь. После выхода этих расследований компания Cognizant объявила, что постепенно откажется от оказания услуг по модерации контента.

Алексей Ковалев

Sign in to follow this  


0 Comments


Recommended Comments

There are no comments to display.

Please sign in to comment

You will be able to leave a comment after signing in



Sign In Now
×